Морская история Черноморска: гибель эсминца «Карло Альберто Раккиа» у мыса Бугов в 1920 году. Часть 2

В течение трех последних лет автор статьи участвует в поднятии старых якорей со дна Черного моря. От черноморских аквалангистов я услышал о том, что недалеко от мыса Бугов лежат останки итальянского корабля, а позже сопоставил этот факт с прочитанным лет 30 назад рассказомК.Г. Паустовского «Блокада».Взяв книгу с полки, я убедился, что память не подвела, так как в ней описана Одесса середины 1920 года и история гибели корабля Королевского Военно-морского флота Италии «Карло Альберто Раккиа».

Продолжение. Начало здесь.

я Альберто Раккия 3новыйА сейчас рассмотрим обстоятельства гибели корабля. В конце 1920-х годов историк советского флота А.А. Соболев в книге «Гражданская война на Черном море: 1918-1920» (была запрещена и изъята)заявил:

«Итальянский корабль, эсминец «Раккиа», шедший конвоиром трех транспортов с военнопленными, решился самостоятельно подойти к Одесской бухте и наскочил 20 июля на поставленное нами ранее минное заграждение. Эсминец погиб, а транспорты с большим трудом удалось вывести из минных полей».

Позднее П.А. Варнек в работе «Действия флота в северо-западном районе Черного моря в 1920 году»,изданной за рубежом, сообщил:

«19 июля, южнее Большого Фонтана тральщики красных поставили заграждение в 192 мины образца 1912 года. На следующий день итальянский эскадренный миноносец «К.А.Раккия», конвоировавший три транспорта с военнопленными, взорвался на мине и, переломившись, затонул… Всего до окончания Гражданской войны красные поставили в Одесско-Очаковском районе 1300 мин заграждения».

На карте «Северо-Западная часть Черного моря в 1929 года» из сборника «Гражданская война в России: Черноморский флот» (Москва, 2002) эти заграждения подписаны «постановка 19 июня 1920 года (197 мин в три линии)». Две линии нанесены примерно у Сухого лимана и одна у мыса Бугов между берегом и огромным минным полем времени Первой Мировой войны. В итоге итальянский корабль нарвался на одну из мин последней из них.

Сказанное нашло подтверждение в воспоминанияхН.Н. Крыжановского «На минах у Одессы в 1920 году» (опубликованы в 1958 году), которые автор нашел случайно, когда считал статью законченной. В 1920 году этотморской офицерруководил в Одессе Гидрографической службой и почти сразу же был вызван на место гибели «Раккиа». Прибыв на Санжийский погранпост (кордон, в районе нынешнего маяка), офицер увидел такую картину:в море, в 30-40 кабельтовых (5,5-7,8 км) от берега посреди минного поля стояли на якорях три транспорта примерно по линии северо-запад – юго-восток («Талия» «Мельпомена» и близко друг к другу, «Пьетро Кальви» севернее, ближе к берегу). Их нужно было вывести из опасной зоны, а потом с помощью лоцманов провести в Одесский порт.

Офицер сразу же предложил бывшим там «комиссарам и чекистам», снять пассажиров шлюпками на берег, а потом протралить для пароходов проходы. Но чекисты сказали, что суда надо выводить только с людьми.Поскольку приближалась ночь и из Одессы не прибыли лоцманы с картой минных полей, операцию отложили на завтра. Большевики ограничились тем, что съездили на суда, ска​зали приветственные речи и съехали на берег. Таким образом, тысячи людей оставили на ночь по​среди минного поля, несмотря на то, что при перемене ветра корабли могли начать описывать круги вокруг якорей и подорваться на затраленных таким образом минах.

На следующий день из Одессы на небольшом пароходе прибыли лоцманы с картой и тут выяснилось, что капитан этого судна участвовал в минировании этого поля. Он сообщил, что мины установлены здесь на глубину 6 футов (1,8 м), осадка его парохода составляет 8 футов (2,4 м) и поэтому он отказывается от участия в операции. Н. Крыжановский взял командование на себя и, рискуя подорваться, протралил коридоры корпусом парохода и вывел из минных заграждений транспорты, которые лоцманы увели в Одессу. После операции офицер сделал вывод, что два первых парохода стояли к югу от минного поля, «Карло Альберто Раккиа» нарвался на первую линию мин, а «Пьетро Кальви» зашел за нее севернее.

На последнем из судов находился экипаж погибшего эсминца вместе с капитаном Итало Морено, который поведал такую историю. За день-два до этого в Константинополе итальянский адмирал приказал ему сопровождать три транспорта, сказав: «Близ Одессы, у Большого Фонта​на, вы найдете бакан, обозначающий конец загражденной зоны. Там остановитесь до прибытия лоцманов. Лоцмана поведут транспорта в Одессу, а вам надлежит немед​ленно вернуться. Ни в коем случае не заходите в Одессу». Подойдя к точке, где должен был быть бакан, отряд остановил​ся. Никаких знаков на воде не было. Тогда капитан Морено, поставив тран​спорта точно себе в кильватер, взял курс на мыс Большой Фонтан и пошел малым ходом. Проходя Санжийский кордон, на широте 46о15' N и в долготе 30о40'.2 Е «Раккиа» взорвался на мине, переломился и затонул. В результате взрыва несколько человек из команды были убиты и ранены. Бывший концевым транспорт «Пьетро Кальви» вышел из строя, подошел к месту взрыва «Раккиа», стал на якорь, спустил шлюпки и спас плававших людей.

От себяН. Крыжановский пояснил,что «инструкции, данные командиру конвойного судна, отно​сились к 1919 году, когда Одесса была в руках Добровольческой Армии. По занятию Одессы большевики поставили заграждение дальше к югу от мыса Большефонтанского», что соответствует приведенным выше фактам.

Далее офицер описал встречу большевиками соотечественников: «На всех транспортах солдаты были помещены в носовых и кормовых трюмах и могли пользоваться верхней палубой лишь на баке и юте. Эти места были отгорожены от остальных частей корабля решетками и стояли воору​женные часовые. Выглядело так, точно везут арестантов…

Рис. 4 План 1новыйВ Одесской гавани я увидел, что перед ошвартовав​шимися итальянскими транспортами на стенке гавани стояли масса народа, войска, оркестр и масса чекистов… «Начальство» держало речь к солдатам, призывая их немедленно записываться в Красную Армию. Постепенно солдат выводили с кораблей на стенку гавани и строили в колонны для парада в городе. Вещи было приказано оставить – «возьмете потом». Однако ничего не ожидая, чекисты начали рыться в вещах и отбирать валюту и вещи из заграницы. Боль​шинство солдат экономили деньги и накупали вещи в подарок женам и детям. «Валюта» были деньги, накоплен​ные из жалования. Кое-кто из солдат стали выбрасывать деньги из иллюминаторов за борт, и около кораблей вода была по​крыта плававшими денежными бумажками. Главной задачей чекистов было не дать солдатам опомниться. Их все время теребили, куда-то тащили, запи​сывали, сгоняли на митинги и... обирали.

После бессонной ночи, в нервном ожидании взрыва, стоя на верхней палубе, люди были в крайне нервном со​стоянии, сопротивляемость была понижена. Однако некото​рые из солдат стали протестовать против конфискации денег и вещей и не хотели немедленно записываться в Красную Армию, а рвались ехать домой, где они не были с начала войны. Никого из солдат никуда не пускали. Вскоре начались аресты, и в домах на Екатериненской площади был организован «особый отдел» чеки для арестованных сол​дат…

Люди прибыли с вещами, деньгами в иностранной валюте, с одеждой и намеревались кратчайшим путем ехать домой. Намечено же было их встретить с помпой, вывести в город на парад, а тем временем сделать обыск в их вещах, отобрать «валю​ту», заграничные костюмы и отнюдь не отпускать их до​мой, а заставить вступить «добровольно» в Красную армию. Тех же, что будут упорствовать, расстрелять или сослать…

До самой зимы на Екатериненской площади были слыш​ны голоса и неслись неприличные солдатские песни арестованных. Это все еще не сдавались наиболее упорные из солдат, возвратившихся в свое дорогое отечество».

На следующий после встречи день Н. Крыжановский, как переводчик, участвовал в работе комиссии по обстоятельствам гибели эсминца, состоящей в основном из «комиссаров». По итогам опроса итальянцев был составлен «безграмотный протокол», копию которого передали в Рим.

Теперь вернемся к похоронам итальянцев, еще одно описание которых есть в книге В.П. Монахова и Б.А. Степаненко: «Вся Одесса жила этим событием. Совместно с италь​янским командованием было принято решение похоронить со всеми почестями итальянских моряков на Куликовом поле. Похороны состоялись 24 июля около 5 ча​сов дня. От Платоновского мола портовые рабочие с оркестром и экипажем всех трех итальянских транспортов, с венками и крас​ными знаменами направились к Валиховскому переулку, где к этому времени собрались воинские части, представители рабочих орга​низаций, советской власти и политических партий. Два деревянных гроба с телами мат​росов Рэ Винченце и Пеллеччило Доменико, покрытые итальянскими флагами, были установлены в часовне. От угла Торговой вся Софиевская вплоть до улицы Троцкого [Преображенской] была занята прибывшими накануне военноплен​ными. В траурной процессии за гробами шли итальянские матросы, представители штаба армии, губревкома и итальянских социалистов. Похороны состоялись на пло​щади Октябрьской революции, где собралось свыше 10 тысяч человек. Состоялся траурный митинг, на котором выступили представители различных организаций, в том числе председа​тель ревкома тов. Шумский. Только в 1926 году тела матросов были эксгумированы и переза​хоронены на родине».

Н. Крыжановский добавил, что на заседании комиссии ему сказали: «Скажите этому итальянскому офицеру, что его уби​тые матросы будут похоронены как жертвы революции». Когда я перевел это капитану Морено, он был очень поражен и просил меня сказать, что он считает себя обязанным дать дома отчет матерям этих убитых матросов и потому все, что он мог ожидать, это похорон по обряду католической церкви... Через два дня по приходу были устроены «похороны жертв революции». Было организовано колоссальное шествие-парад. Шли в процессии и итальянские матросы с офице​рами. Хоронили убитых и умерших от ран на площади, где во время революции были похоронены «жертвы». На пло​щади был построен помост с трибуной. На эту трибуну по очереди входили «товарищи» и говорили пролетариату о завоеваниях революции, о ее жертвах и о грядущей мировой революции. Пели «Интернационал». Капитан Морено ничего из происходящего не понимал, но считал, что ему приличествует тоже выступить, дабы не было видимости, что все делается против его воли».

Накануне похорон начальник гарнизона Одессы Фиалковский подписал приказ (№ 81 от 23 июля): «Офицерам и экипажу итальянских судов, прибывших 22 сего июля в Одесский рейд, разрешается хождение по городу только в национальной форме, без оружия и по разрешению особого отдела Побережья. Всем командирам и красноармейцам приказываю себя держать вежливо по отношению к тов. итальянцам как матросам, так и офицерам».

Советская власть и итальянские социалисты сделали все, чтобы превратить не только возвращение пленных домой, но и похороны моряков во внеочередной праздник «международной солидарности трудящихся». Так, транспорт «Пьетро Кальви» вошел в одесскую гавань под красными флагами. Впрочем, главной целью этого «шоу» был прорыв экономической блокады Советской Украины. Отчасти это удалось –9 августа 1920 года «Пьетро Кальви» ушел в Италию с грузом зерна (280 тыс. пудов) «для итальянского народа», хотя, скорее всего, это была своеобразная завуалированная компенсация Италии за взорванный эсминец.

Недавно Л.Г. Белоусова нашла несколько фактов о могиле моряков. Так, в 1924 году, в связи с решением о строительстве памятника-мавзолея В.И. Ленину на Куликовом поле, был составлен план, на котором в центре располагалось три временных памятника на братских могилах – двух «Жертв Революции» и итальянских моряков (с 6 погребенными). Последняя находилась в 80 м к северу от самого центра площади (сейчас это место находится под брусчаткой). В 1927 году к ним добавилась могила большевика «деда Трофима». В интернете есть упоминание о том, что останки моряков эксгумировали 03.8.1927 г. и оно не противоречит сказанному. Возможно, это было сделано в связи с тем, что тогда в местном мавзолее В.И. Ленина хотели устроить усыпальницу для останков всех похороненных на площади, а захоронение в ней останков итальянцев посчитали неуместным.

Пока у автора нет прямых фактов для объяснения разницы между числом погибших (10 или 9 чел.) и похороненных (6 или 5 чел.) членов экипажа. Скорее всего, 1 раненый умер от ран на берегу, а тела 4 погибших (кочегаров – ?) не смогли забрать с тонущего судна. В таком случае остатки от корабля могут рассматриваться какподводная братская могила.

Не понятно также, почему в межконфессионной часовне комплекса медицинских клиник по Валиховскому переулку, д. 3 отпели только двух моряков, имена которых известны. Вряд ли остальные 4 итальянца были атеистами, скорее всего, с ними попрощались в католическом костеле.

Фото 1: корабль Королевского Военно-морского флота Италии «Карло Альберто Раккиа».

Фото 2: план минных постановок

Игорь Сапожников, доктор исторических наук

Фото предоставлено автором.

Опубликовано в газете "Черноморский маяк" от 1 и 4 июня 2016 года.

Отправить в FacebookОтправить в OdnoklassnikiОтправить в Vkcom